Мир уже столкнулся с первым масштабным экспериментом: вслед за Австралией, которая ввела запрет на использование социальных сетей для лиц младше 16 лет, дискуссия о необходимости подобных мер активно набирает обороты и в других странах. Однако какими на самом деле будут последствия этого радикального шага для социализации, психического здоровья и будущего целого поколения? Станет ли это решение всех проблем или, напротив, создаст новые – более серьёзные? Ученые Пермского Политеха отвечают на эти вопросы.
Влияние социальных сетей, особенно на подростков, остаётся предметом активных научных дискуссий, и исследователи пока не пришли к единому мнению. Тем не менее, многие родители и психологи считают их однозначно вредными. Лента социальных сетей превращается в бесконечный парад чужих успехов и идеальных образов, вынуждая пользователей, особенно молодых, болезненно сравнивать с ними собственную жизнь. Цена этого «цифрового зеркала» – подорванное психическое здоровье, включая риски депрессии, и исковерканное представление о собственном теле.
– Кибербуллинг и столкновение с неприемлемым контентом наносят прямой удар по психике. Бесконечная лента новостей и формат коротких видеороликов образует клиповое мышление, негативно сказывается на когнитивном развитии и способности к концентрации. Также происходит подмена живого общения и формирования глубоких социальных навыков поверхностными цифровыми взаимодействиями. Чрезмерное увлечение также может серьёзно помешать нормальному развитию личности и эмоций в период взросления, – объясняет Михаил Сухогузов, ассистент кафедры «Философия и право» ПНИПУ, клинический психолог.
Социальные сети не просто отражают, но и усиливают неравенство в подростковой среде, добавляя к реальной иерархии новую, виртуальную, которая часто определяется цифровыми показателями популярности.
– При этом искусственная самопрезентация в сети может кардинально расходиться с реальной личностью подростка, создавая искаженное восприятие себя и других. Мессенджеры могут способствовать популяризации негативных привычек, таких как курение или вызывающее поведение. Поданные как модный тренд, они побуждают подростков к необдуманному копированию ради повышения статуса среди сверстников. В то же время эти же платформы способны продвигать и позитивные практики, например, отказ от вейпов или здоровый образ жизни, – дополняет Константин Антипьев, доцент кафедры «Социология и политология» ПНИПУ, кандидат социологических наук.
Прогнозы пермских учёных относительно запрета соцсетей расходятся с идеалистичными ожиданиями его сторонников, которые верят, что подростки начнут заниматься спортом и развиваться без использования мессенджеров. Вместо этого эксперты предрекают две основные тенденции: рост пассивного онлайн-потребления – игры или видео – и увеличение неорганизованной, порой деструктивной уличной активности. Социальная энергия подростков может сместиться через обходные пути либо в менее регулируемые цифровые пространства, например в закрытые чаты и анонимные платформы, где контроль и позитивное влияние взрослых практически невозможны, либо в неформальное реальное общение. Особенно тяжёлые последствия такой запрет будет иметь для замкнутых подростков, рискующих оказаться в социальной изоляции из-за потери ключевого канала связи с миром.
– Доказательной базы того, что социальные сети сугубо негативно влияют на подростков, пока не существует. Проблемы подростковой жестокости, насилия и травли существовали задолго до их появления, о чём свидетельствует история 80-х годов XX века. Более того, деятельность в мессенджерах парадоксальным образом облегчает работу правоохранителей, поскольку подростки сами часто выкладывают доказательства деструктивных практик, что служит основой для проверок. В этом и заключается главный парадокс – открытая цифровая среда позволяет своевременно выявлять риски и корректировать поведение, тогда как тотальное ограничение лишает общество этих возможностей, создавая лишь иллюзию решения, – рассказывает доцент кафедры ПНИПУ Константин Антипьев.
Учёный предупреждает, что запрет соцсетей, во-первых, создаст серьёзный дефицит ключевых навыков для взрослой жизни: цифровой этики, критической оценки информации и командной онлайн-работы. Виртуальный мир служит важной тренировочной площадкой для отработки этих компетенций, необходимых в цифровой экономике. Во-вторых, он расколет единое пространство подростковой культуры, вытеснив её в замкнутые микросообщества. Это не только размывает общую идентичность молодёжи, но и обрывает ключевые каналы понимания между взрослыми и детьми, усиливая конфликт поколений.
Отдельную долгосрочную угрозу представляет реакция подростков на сам запрет. Если он будет воспринят как несправедливый и оторванный от реальности, в сознании может укорениться норма «правила существуют, чтобы их обходить». Эта практика способна перерасти в привычку, укрепляющую установку на системное противостояние с институтами власти. В перспективе это формирует политическую культуру недовольства, рискуя сделать «завтрашних избирателей» склонными к протестному голосованию или полному игнорированию легитимного политического участия.
– Внешний запрет может также радикально по-разному повлиять на отношения в семье. Если ребенок видит в нём просто несправедливый и непонятный способ контроля – это почти наверняка приведёт к ссорам, недоверию и тому, что он начнёт что-то скрывать. С другой стороны, запрет способен сплотить близких, при условии, что родители занимают позицию союзников – вместе анализируют риски, честно объясняют причины ограничений и совместно ищут альтернативы досугу. Ключ к предотвращению конфликта – искренний диалог, в котором родители проявляют интерес к цифровой жизни подростка и признают её значимость. В такой атмосфере прозрачности ограничение может стать не барьером, а поводом для укрепления реальной связи и открытия общих интересов, – объясняет ассистент кафедры ПНИПУ Михаил Сухогузов.
Ученые Пермского Политеха подчеркивают, что выбор между тотальным ограждением от рисков и полным погружением в опасную среду является ложной дилеммой, поскольку оба подхода необоснованны. Полная изоляция ведет к появлению беспомощных взрослых, не способных к критической навигации в цифровом мире, а предоставление их самим себе чревато психологическими травмами. Единственно разумной стратегией является создание целостной экосистемы, сочетающей постепенное обучение, постоянную поддержку и поэтапное расширение цифровой независимости. Цель такой системы – не отложить взросление, а подготовить к нему, чтобы к 16 годам подростки не оказались беззащитными перед всеми цифровыми рисками, а были готовы к постепенно растущей самостоятельности при поддержке взрослых.
– Основу подобной системы должна составлять обязательное обучение цифровой грамотности и гигиене в школах, где подростки будут изучать не только технические настройки приватности, но и механизмы манипуляции вниманием, кибербуллинга и критической оценки информации. Параллельно необходима доступная психологическая помощь, фокусирующаяся на профилактике зависимости и развитии эмоционального интеллекта для противодействия токсичному контенту. На технологическом уровне должны внедряться «умные» возрастные ограничения в самих платформах, разработанные не для простой блокировки, а для адаптации контента и времени использования под возрастные особенности. Ключевым же элементом этой системы является семья, где открытый, доверительный диалог о онлайн-опыте ребёнка заменяет контроль, а родители выступают в роли главных гидов в цифровом мире, – заключает эксперт ПНИПУ Михаил Сухогузов.
